было много соли, и жители колонии занимались ее добыванием. Летом, когда озера высыхали, все население колонии отправлялось к их берегам на добычу соли.
Дарвин изучил эти озера. Они окаймлялись черною полосою ила с противным запахом, вызванным большим количеством гниющих водорослей. Под микроскопом в иле оказалось множество инфузорий. В рассоле ползали черви. Инфузории и водоросли — их пища. По берегам ходили птицы — фламинго, — отыскивая в иле червей.
Это был «…целый, особый, замкнутый в себе мирок, приспособленный именно к таким внутренним соляным озерам, — отметил Дарвин, — удивительно, что в таких условиях могут жить организмы».
Чем дальше продолжалось путешествие, тем чаще размышлял он о том, как многообразна жизнь и как тесно связано все живое с условиями обитания.
«Можно действительно сказать, что нет места на земле, которое было бы необитаемо! И в соляных озерах, и в подземных водах, скрытых под вулканическими горами, и в горячих минеральных ключах, и на всем обширном пространстве, и в глубинах океана, и в верхних слоях атмосферы, и даже на поверхности вечных снегов — везде встречаем мы органические существа».
На солончаках Дарвин видел такие жалкие растения, что странно было даже и называть их живыми. Но они все же росли здесь.
Только к северу от реки Колорадо появилась более разнообразная растительность, хотя почва все еще оставалась сухой и тощей.
Местность была пустынной. В жаркую погоду почва покрывалась коркой соли, словно тонким слоем снега, сметенным кое-где ветром в небольшие кучки.
Индейцы
Путешествие в этих местах было далеко не безопасным. В это время разгоралась война между испанскими войсками под начальством генерала Ризаса и индейцами.
По существу, эту бойню трудно было назвать войной. Солдаты рубили и кололи индейцев, не щадя ни женщин, ни детей.
Генерал Ризас сеял рознь и вражду между самими индейскими племенами, натравливая их друг на друга. Цветущие поселения индейцев сжигались дотла. Небольшие кучки индейцев спасались в пампасах, не имея жилья и занятий.
Дарвин с восхищением описывает мужество одного индейца. На какое-то племя напали испанские солдаты. Индеец схватил своего маленького сына, вскочил на лошадь без узды и седла и умчался.
«Чтобы укрыться от выстрелов, индеец держался на коне особым способом, применяемым индейцами: одной рукой он охватил шею лошади, а одну ногу положил ей на спину и таким образом повис на одной стороне. Все видели, как он трепал свою лошадь по шее и разговаривал с ней. Погоня употребляла все усилия, чтобы догнать его; начальник отряда три раза переменял коня; но все было тщетно; старый индеец спасся и ускакал со своим сыном. Так и представляешь себе прекрасную картину обнаженной бронзовой фигуры старика с маленьким сыном… и далеко позади себя оставляющего толпу своих преследователей».
В местности то и дело появлялись конные индейцы, беспокоившие фермеров. Начальство Буэнос-Айреса повсюду расставило пикеты. Несмотря на опасность пути, Дарвин углублялся внутрь страны.
Первая ночь, проведенная им под открытым небом, с седлом под головою вместо подушки, ночь у костра, разведенного гаучосами, такими живописными в своих одеяниях, глубоко врезалась в его память.
Он почувствовал и понял тогда, почему гаучосы и индейцы любят свою независимую жизнь в пампасах и так отстаивают ее от европейцев.
Индейцы часто приходили в поместье, где остановился Дарвин, чтобы купить разные предметы.
Индейцы нравились ему своей красивой внешностью и свободной манерой, с которой они держались. Многих молодых женщин можно было назвать настоящими красавицами. Они поражали своим румяным цветом лица, блеском красивых глаз и изяществом очень маленьких рук и ног. Свои черные блестящие волосы они заплетали в длинные косы.
Не менее красивы были и юноши с их статным, мускулистым телом бронзового цвета.
Индейцы наряжались в яркие ткани, которыми они живописно драпировались, и украшали себя разноцветными бусами. Очень высоко ценили они всякие серебряные вещи. Мужчины гордились серебряными шпорами, уздечкой или рукояткой ножа.
Всю черную домашнюю работу выполняли женщины. Они навьючивали лошадей, устраивали шалаш на ночь, приготовляли пищу.
Мужчины охотились, делали сбрую и ухаживали за лошадьми.
Дарвин горячо сочувствовал неграм и индейцам в их борьбе за свободу. Но он далеко не всегда мог правильно разобраться в том, что́ видел.
По своим политическим убеждениям Дарвин был сторонником вигов, которые в то время считались наиболее передовой партией в Англии. Но вместе с тем он искренне преклонялся перед «британским флагом», несущим, по его мнению, культуру и богатство тем странам, которые он осенит собой. Потому-то Дарвин вполне и верил, что «Бигль» служит высоким целям просвещения, не подозревая истинной сущности экспедиции.
От Байа-Бланки до Буэнос-Айреса
В равнинах северной Патагонии Дарвин увидел много страусов. Он узнал, что страус не только бегает, но и плавает, и сам видел, как небольшое стадо страусов переплывало реку Санта Крус.
Гаучосы рассказывали Дарвину, что у страусов высиживает яйца самец; он же потом водит вылупившихся птенцов и в это время становится таким свирепым, что может напасть даже на человека. Несколько самок откладывают яйца в одно гнездо; четыре или пять самок приходят пастись в одно и то же время к одному гнезду.
Внимательным наблюдением за страусами Дарвин установил, что гаучосы были правы. Самка кладет яйцо через каждые три дня и более. В жарком климате ее первые яйца испортились бы к тому времени, когда она снесет последние, если бы она устраивала гнездо только
